Не знаю. Давно уже делаю много чего сразу. Это стало моим образом жизни, поэтому мне не сложно. Я люблю переключаться. У каждой из ролей свои особенности: какие-то черты характера выносишь вперед, что-то уносишь назад. Я иногда чувствую себя так, будто моя работа — это колода карт, я их мешаю, каждый раз вытаскивая новую карту.

Мне кажется, это все части одного целого. Я очень долго шла к тому, чтобы не работать больше нигде, кроме как в театре. Много где себя пробовала: занималась текстами, делала подкасты, запускала свои медиа, бросала, начинала заново. Как только что-то было модно, я такая: «Надо это попробовать!» Но для того, чтобы продолжать развиваться в маркетинге, нужно было выбрать какую-то одну сферу, определенную компанию, специальность. Для меня маркетинг — это что-то параллельное. Для своих проектов я сама занимаюсь маркетингом, рекламой и продюсированием.

Сейчас наконец-то прихожу к тому, чтобы делать это только для себя, а для других — только за большие деньги. Все, что я делаю, связано с театром и исполнительским искусством, поэтому какого-то внутреннего конфликта по этому поводу у меня нет.

Сцена и люди. Я люблю людей. Правда, люблю очень сильно, поэтому занимаюсь клоунадой. Основное, что есть в тех, кто идет в клоунаду, — это любовь к людям. Не такая пафосная, когда все зайчики и все тебя поддерживают. Я говорю про любовь, которая граничит с безусловной. Рядом с клоунами у зрителей «лезет» очень разное, иногда не самое приятное. И если ты умеешь даже в этом находить что-то красивое — это для меня про любовь к людям. Я верю, что хороших людей больше, чем плохих, и что добро победит зло. Наверное, звучит очень наивно, но я правда в это верю. Эти мысли больше всего привлекают в моей работе.

Все театры делятся на государственные и частные. Государственные содержит государство, и там есть разные уровни подчинения, например, Театр кукол — муниципальный, Свердловский театр драмы — театр областного подчинения. Областным выделяют больше денег, потому что бюджет области больше, чем у города. Еще больше получают театры федерального подчинения, например, Урал Опера Балет. А есть частные театры, и они содержат себя сами. Независимое арт-бюро с точки зрения бюджета, ни от кого, кроме своих зрителей, не зависит. Люди покупают билеты и помогают нам существовать. Это что касается бюджетирования.

Штат у частных театров гораздо меньше. Люди и на сцене играют, сами же эту сцену моют, подшивают костюмы, а в перерыве еще могут постоять на кассе и продать билеты. Количество людей в команде (в отличие от государственных театров) другое, соответственно, и уровень ответственности другой. Когда ты делаешь все и сразу, ты сразу за все отвечаешь. Конечно, частные театры тоже бывают разные. Есть те, у которых все в порядке, труппа большая, отдельные люди закреплены за своими зонами, но нас с Камиллой было двое. Мы вдвоем делали все, что только можно.

Больше всего театральным продюсированием я занималась в нашем арт-бюро «О2». Камилла отвечала за художественную часть, подготовку пьесы и режиссуру спектакля. А я за то, чтобы люди в нужном время и в нужном месте заметили анонс, захотели купить билет и пришли на спектакль, доверяя нам свое внимание и время.

Наверное, на проектах арт-бюро я научилась делать вообще все. Мы самиздатом выпустили книжку, спектакль-подкаст, спектакль на шесть зрителей без артистов, а еще спектакли на улице, документальные и большие спектакли на двести человек. Мы делали разное, и я поняла, насколько сильно отличается упаковка и производство в разных направлениях и жанрах.

У нас в стране клоунада имеет большое и яркое цирковое прошлое. Настолько яркое, что все другое меркнет рядом с ним. Если у людей разных возрастов спросить, каких клоунов они знают, скорее всего, назовут Юрия Никулина, кто-нибудь, возможно, вспомнит Олега Попова, Вячеслава Полунина или Карандаша (настоящее имя — Михаил Румянцев). Эти люди в разное время занимались разной клоунадой. Есть целая плеяда цирковых клоунов: Карандаш, Олег Попов, Юрий Никулин, Михаил Шуйдин и Леонид Енгибаров. После Енгибарова настолько же ярких клоунов не было, государство прекратило свое существование, и та цирковая клоунада, которую мы знаем, тоже.

Изначально клоунада — это уличный и театральный жанр. Только в XVII веке клоуны пришли в цирк, и он ее в некоторых моментах видоизменил. До СССР в России цирки были частными предприятиями, и клоуны могли заниматься своим ремеслом так, как это было еще в Древней Греции. Артист сам писал себе некий сценарий, режиссировал, готовил костюм, делал грим и выступал, а иногда сам искал место, где он это будет делать и с кем.

Сейчас прекрасное время для клоунов. Есть возможность самим выбирать, где мы будем выступать и в каком формате: улица, театральная сцена или цирк. Можно даже ездить по разным городам с шапито вместе с верблюдами. Мне кажется, вот этим современная клоунада и отличается.

А если говорить про образ из детства, клоун — это большой и толстый мужчинка, у него большие башмаки, красный нос, он бьет себя по голове и все смеются. В башмаках он путается и падает, весь несуразный и странный. Я думаю, эта странненькость осталась, но сегодня визуально клоунада приобретает настолько разные характеристики, что ты даже не можешь до конца сказать, кто есть клоун.

Думаю, они ищут себя. Клоунада помогает в исследовании себя. Очень часто узнаешь что-то неприятное о себе и сразу начинаешь это видеть. Думаю, многие, кто ко мне пришел, — это люди, которым интересен свой собственный путь. Еще предполагаю, что эти люди так же, как я, любят смеяться, поэтому они здесь.

Не хочу рассказывать, а то оно перестанет быть неожиданностью (смеется). Приходите ко мне на мастер-классы и все узнаете.

В клоунаде сразу видно, как человек относится к своим уязвимым зонам, к своему внешнему виду. Клоунада — это физическая комедия. Мы работаем с тем, что дала природа. Кому-то она дала большую грудь, кому-то не дала вообще никакую грудь. Кому-то дала большие ноги, кривые зубы, высокий рост, полноту, щербинку между зубов. И мы не делаем вид, что всего этого нет, наоборот, мы это вытаскиваем и делаем максимально видимым.

Словами люди могут говорить что угодно. Например, человек будет рассказывать, какой он классный и уверенный в себе. А на сцене не сможет и пяти минут простоять молча, потому что у него внутри будут происходить разные процессы, он столкнется с ожиданиями, попытается с ними справиться, начнет стесняться, стыдиться и закрываться. Клоунада в этом смысле как лакмусовая бумажка. Ты просто даешь людям какие-то упражнения, и сразу становится понятно, что у кого болит.

Люди — динамичные существа, сегодня — одно, завтра — другое. Сегодня ты себя любишь, завтра ненавидишь. Каждый день все новое, и ты постоянно что-то о себе узнаешь. Клоунада учит обращать на это внимание. Занимаясь этим искусством, ты становишься очень чувствительным и тонким, внимательным к себе, зрителям, жизни и окружающему пространству. Разговоры — это что? Мозг. А клоунада — это не мозг, это сердце и все, что ниже.

Каждые два месяца мы проводим кабаре и выбираем для него тему. Следующая тема — игры. Это будет уличное кабаре. Прошлое было о женщинах, потому что это был март, и я как женщина, которая занимается клоунадой, поняла, что испытываю потребность исследовать эту тему. Предложила идею ребятам, и они согласились с тем, что это круто.

Обычно иду от того, что мне интересно. Например, в прошлом году было интересно попробовать себя в формате экскурсий. Я люблю экскурсии, и у меня много друзей, которые их водят. Подумала, что было бы интересно исследовать какой-то театральный маршрут, потому что у нас в городе даже на протяжении трех кварталов десять театров расположены рядом друг с другом. Они появились в разные года, их основали разные люди, и у них были разные цели.

Я решила, что хочу сделать экскурсию. Начала изучать театральный Екатеринбург, от царского периода через большевистский Свердловск к Екатеринбургу 1990-х до сегодняшних дней. Придумала маршрут, где на каждой точке мы останавливаемся около театра и разговариваем о нем. Я рассказываю всякие истории, травлю легенды, развеиваю мифы и рассказываю какую-то историческую справку. Так мы гуляем, прекрасно проводим время, сидим на лавке, кормим голубей, балдеем. Следующую экскурсию хочу делать по цирку Екатеринбурга. Она пока в работе.

Жених шутит, что мне нужно написать обо всем этом книгу. Но формат книги меня не привлекает. Мне нравятся люди, а в книге их нет. Я буду писать одна, читать ее будут поодиночке — мне это неинтересно. Мне интересны лекции, чтобы люди ко мне пришли, взяли себе по кружке пива, и мы сидели с ними по два часа, терли, кто прав, кто виноват, а кто первее основал театр.

Я ездила в Самару на зимний фестиваль «Пластилиновый дождь». Первый раз в жизни работала в торговом центре, раньше никогда такого не делала. Это было для меня очень удивительно. Понравилось там все, дети надарили подарков. Еще я купалась в декоративном бассейне, так случайно вышло. Мне очень понравилось, зовите еще.

Мне сразу на ум пришло произведение Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц». Медиа было бы лисенком. Вам очень подходит. Ищите себе друзей, не теряйте, любите их.

Фотограф: Алиса Болденкова